На сером уровне, в тесной комнате, где бетон сочился застоялой сыростью, сидели трое. Двое — массивные, безликие фигуры в грязно-серых спортивных костюмах, плотно облегающих мышцы. Их головы были уродливо замотаны слоями алюминиевой фольги — кустарная, жалкая защита от ментального воздействия, придающая им вид безумных сектантов. Посередине — абсолютно голый мужчина, высокий, болезненно худой: длинная мокрая борода прибавляла ему лет двадцать.

Позади него монотонно гудел аппарат с трафаретной надписью: «Амнион-Альфа». Рядом стояла пластиковая канистра из-под миндальной воды... но этикетка была сорвана. Внутри плескался не спасительный напиток, а наркота для входа в третью фазу.

Звука не было. Только нервные движения ртов и резкие жесты выдавали напряженный спор. Голый молчал, глядя в одну точку. Воздух в комнате казался спёртым даже через экран... Взгляд моргнул, и ракурс сменился. У массивной двери громоздилась куча тел — жуткая картина безумия. Кто-то, не выдержав давления, разнес себе череп выстрелом в упор; другие, скрючившись в лужах собственной крови, застыли в неестественных позах, с пальцами, глубоко погруженными в пустые глазницы. Они выдавили себе глаза, пытаясь развидеть или забыть нечто за гранью их понимания.

Руки мужчины, сидящего у аппарата, сжимали виски. Его глаза, воспалённые и красные, слезились. Это он убил их. Не оружием, но мыслью. Машина и пустая канистра сделали своё дело.

Внезапно один из громил в фольге утратил остатки самообладания.

Тяжелый кулак обрушился на голову бородача; на пол со звоном упал выбитый зуб. Второй палач, действуя с пугающей деловитостью, вскинул строительный гвоздемёт. Кровь брызнула на серый бетон, и через мгновение ладони голого мужика были намертво прибиты друг к другу. Бородатый распахнул рот в беззвучном крике, но тишина, последовавшая за этим, давила сильнее любого вопля. Его поволокли к выходу прямо за пробитые руки, оставляя на полу багровый след.

Сознание вернулось рывком. Всё это — лишь запись, проекция на стене. Человек, которого тащили, как кусок мяса — это я сам. Экран погас, погружая комнату в полумрак. Я дернулся, но тело было сковано жёсткими ремнями, напоминающими смирительную рубашку, намертво пристёгнутую к медицинскому креслу.

— Так мы Вас и поймали... — женский голос за спиной звучал сухо, без эмоций, словно зачитывал инструкцию. — Уверена, что Вы этого не помните. Амнезия после ударов по голове — неприятный побочный эффект. Я даю вам последний шанс. Формула наркотика. В обмен — сохранение памяти и должность руководителя нового отдела КВЗ. Август, это рациональн...

— Пошла нахуй... — прохрипел я, перебивая её стерильный монолог. Иллюзий не было. КВЗ не оставляет свидетелей, а "вакантное место" — это могила под свежим бетоном.

— Нехорошо. — В голосе проскользнула нотка скуки. — Мне действительно жаль, но вы, глава Август, являетесь помехой, которую нельзя контролировать. Спасибо за содействие.

Укол в шею был почти незаметен. Тьма накрыла меня мгновенно, как и того человека на экране.

Я стою у стены. Тело, конечности и голова зафиксированы стальными скобами, вжаты в ледяной бетон. На голове — плотный мешок, пахнущий пылью и мочой. Единственная свобода, которая у меня осталась — водить согнутым пальцем по шероховатой стене, вычерчивая невидимые символы на одном месте. Я знаю, что псы КВЗ видят каждое микродвижение через десяток скрытых объективов. Они пытаются расшифровать дрожь моей руки, надеясь найти рецепт 3-й фазы... Но мне плевать. Важно лишь то, что неизбежно случится завтра.

Ноосфера нашептала мне сценарий. Я видел его сотни раз в ментальных блужданиях.

Завтра дверь камеры откроется. Войдут двое. Охранники в масках — безликие. Официально маски помогают человеку в Закулисье, но мы, Бедокуры, знаем правду: это намордники, подавляющие их волю.

Они разомкнут скобы. Меня поволокут по бесконечному коридору. Я услышу крики моих людей из соседних камер, но конвоиры заткнут мне рот, не давая ответить.

Финал пути — процедурная комната с лицемерным красным крестом. Железный стул, окруженный приборами жизнеобеспечения.

Передо мной будет сидеть он. Артиза. Глава. Мы будем одни, дверь закроется с тяжелым гулом. Он снимет маску, обнажая усталое лицо с огромными синяками под глазами.

— Твоя личность будет уничтожена, Август. — Его тон будет спокойным, даже дружелюбным. — Полное форматирование. Мы не станем тебя убивать. Твой мозг — ценный ресурс, но "Август" слишком опасен. Нам, как и тебе, неизвестна природа Ноосферы до конца. Но мы знаем, как стереть того, кто её коснулся. Ты станешь младшим сотрудником архива. Иронично, верно? Хранитель, который ничего не помнит. Прощай, Август... Или, вернее... здравствуй, Геннадий.

Они выбрали самый чистый способ убийства. Не пуля, не яд. Операция. Простая, как удаление аппендикса. Электроды коснутся висков.

— Разряд.

Сухой щелчок. Импульс выжжет нейронные связи с хирургической точностью. Вся моя суть, весь мой опыт перетекут на новый экспериментальный носитель А-74. Я знаю, что эти данные будут "битыми" — влияние А-0 превратит код в хаос. Флешку просто сожгут, а память канет в Голубой канал.

В этот момент я не почувствую боли. Я почувствую, как умирает "Я". Вспышка голубого света. Имя, ярость, Амнион, шелест Берега, глубина Голубого канала — всё исчезнет за долю секунды, оставив лишь пустую оболочку.